И так, мелочь за мелочью, признаёшься себе в чём-то. А потом что-то себе позволяешь. И очень трудно привыкнуть затем к мысли о том, что всё стало материальным. Я боюсь внутренних слов. Они имеют немалую силу, их мощь способна пробить любую защиту. Даже свою.
Ослабить себя можно по-разному: признать что-то не внутри, а снаружи - самый действенный способ. Иногда даже представляю, как через полуаморфную оболочку защиты проходит трещина, и всё становится мягким, мутным. Желе из внутреннего устремляется к неопределённости внешнего и разбивается об эту твёрдую кашу вдребезги. Собирать потом всё это - занятие малоприятное, однако опытным "потрошителям" не составляет труда запнуть остатки своей жертвы подальше от того целостного, что в них ещё осталось.
Склады останков недобитого, ненужного никому псевдоматериального забавляют своей полноценностью. Они самодостаточны, их хочется украсить веточкой петрушки и нарисовать на стене кухни - для аппетита.
Однако проще не ввязываться в эту однобокую бойню человека с его составляющими. Нарушенное положение вещей внутри себя практически не восстановишь. Оно может вырасти заново - слабым, никому ненужным напоминанием о прежнем. Свои ошибки хочется забывать, а не выращивать, подливая из ковшика самолюбия.
